[Date Prev][Date Next][Thread Prev][Thread Next][Date Index][Thread Index]

печатные



Источник: Новая газета
Дата выпуска: 14.11.2011
Номер выпуска: 127
Рубрика: КУЛЬТУРНЫЙ СЛОЙ
Автор: Алексей КОЛОБРОДОВ
Заглавие: ТАК КТО ПРИДУМАЛ <НАШИХ>?

В споре между Достоевским и Лимоновым побеждает Сурков

У Лимонова есть статья <Это я придумал <Наших>. <Даже название <Наши> ввел в
обиход ненавистный им (Кремлю. - А. К.) Лимонов. В сентябре 1990 года в газете
<Известия> была опубликована моя статья <Размышления у пушки>, в которой именно
было выстроено гордое патриотическое понимание этого слова. Дело в том, что
однажды в музее Великой Армии на двух французских пушках, находившихся в плену в
Берлине с 1815 по 1945 год, я нашел надписи на русском языке. Штыком было
выбито: <Берлин посетили 7 мая 1945 г. - Туровский, Шония, Кондратенко>. Я
развил в статье понятие <наши>, употребил его десяток раз. Когда в феврале 1992
года я встретился в Москве с Виктором Алкснисом, он сообщил мне, что создал
вместе с журналистом Александром Невзоровым движение <Наши>, вдохновленный моей
статьей. Вдохновленный своим творческим бессилием, Кремль украл движение <Наши>
в январе 2005 года. Не зная, конечно, кто <отец> названия>.
Эдуард Вениаминович, проживший вне России 15 лет, о том, что <наши>
употреблялись здесь повсеместно, мог запамятовать. Хотя вряд ли - русские
эмигранты по всему миру говорили о <наших> (применяя эпитет то к покинутой
родине, то к сообществу <уехавших>), а нью-йоркский знакомец Лимонова, Сергей
Довлатов, в 1984 году издал в <Ардисе> книжку <Наши>.
Другое дело, что на родине в 70-80-х <наши> звучали исключительно патриотически.
Феномен массового <боления> за <наших> спортсменов во всех олимпийских видах,
главным образом  в хоккее; <нашими>, конечно, именовались солдаты-победители;
исторические фигуры и даже политическое руководство страны, равно как
сочувствующие <политике мира и прогресса> деятели других стран. (У Василия
Аксенова в <Острове Крым>: <Наши, что ли? Прогрессивные силы?> - не без иронии
интересуется член Политбюро взглядами предполагаемых союзников. А мой втихую
диссидентствовавший отец объяснял пытливому подростку, что супруги Розенберги
были-таки <нашими>.)
В детских играх в <войнушку> за право быть <нашими>, зачастую и согласно
Высоцкому, <толковищу вели до кровянки>, независимо от того, против кого надо
было воевать - <немцев> или <беляков>. Впрочем, тут вектор как раз менялся:
где-то по мере нашего взросления и дряхления совка <беляки> и - реже - <немцы>
входили в некоторую моду и обретали престиж.
Однако всё это не отменяет литературного происхождения названия известной
организации. <Наши> действительно придуманы, но не Эдуардом Лимоновым, а Федором
Достоевским. В романе <Бесы>.
Для Достоевского эпитет чрезвычайно принципиален: <наши> для отрыва из контекста
выделяются авторским курсивом или кавычками - <видите, я не сказал: нашему делу,
вы словцо наше не любите>); есть в <Бесах> и глава <У наших>. <Нашими> Петр
Верховенский называет публику, из которой собирается лепить (именно так,
демиургически) революционную партию с самым широким политико-криминальным
инструментарием, на идейной и психологической базе социализма, сверхчеловечества
(<Бесы> появились до Ницше), русского сектантства и самозванчества, собственных
комплексов и пр.
По определениям и рекомендациям самого Петра Степановича, <наши>:
<Они так и ждут, разиня рты, как галчаты в гнезде, какого мы им привезли
гостинцу? Горячий народ. Книжки вынули, спорить собираются. Виргинский -
общечеловек, Липутин - фурьерист, при большой наклонности к полицейским делам
<:>>.
<Там, куда мы идем, членов кружка всего четверо. Остальные, в ожидании, шпионят
друг за другом взапуски и мне переносят. Народ благонадежный. Всё это материал,
который надо организовывать, да убираться. <:> Я вас посмешу: первое, что ужасно
действует, - это мундир. Нет ничего сильнее мундира. Я нарочно выдумываю чины и
должности: у меня секретари, тайные соглядатаи, казначеи, председатели,
регистраторы, их товарищи - очень нравится и отлично принялось.
<Да, именно с этакими и возможен успех. <:> Дураки попрекают, что я всех здесь
надул центральным комитетом и <бесчисленными разветвлениями>. Вы сами раз этим
меня корили, а какое тут надувание: центральный комитет - я да вы, а
разветвлений будет сколько угодно>.
<<:> наше учение есть отрицание чести, и что откровенным правом на бесчестье
всего легче русского человека за собой увлечь можно>.
Дидактически мямлить про аналогии после таких цитат даже и неприлично как-то:
тут весь будущий Селигер - за вычетом споров и книжек, но с убедительным
присутствием комиссаров и региональных активистов, считаемых, как в сельском
хозяйстве, по головам.
Любовь главного кремлевского идеолога Владислава Ю. Суркова к Достоевскому
общеизвестна, в книжке журналистки Елены Трегубовой <Байки кремлевского диггера>
есть эпизод, когда Владислав Юрьевич признается в горячем поклонении <Бесам>.
Сегодня можно констатировать, что проект <Наших> у Суркова, как и у Петра
Верховенского, состоялся в малой степени задуманного: отяжелев и
обюрократившись, они ничем не выделяются в массе прокремлевской молодежи.
Куда более удачным образом реализовался другой рецепт Петра Степановича:
<Слушайте, я их всех сосчитал: учитель, смеющийся с детьми над их богом и над их
колыбелью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он
развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, уже наш. Школьники,
убивающие мужика, чтоб испытать ощущение, наши, наши. Присяжные, оправдывающие
преступников сплошь, наши. Прокурор, трепещущий в суде, что он недостаточно
либерален, наш, наш. Администраторы, литераторы, о, наших много, ужасно много, и
сами того не знают!>
Если сбавить обороты (а в превышении русской скорости Достоевского упрекает как
раз Эдуард Лимонов), можно заметить, что речь идет о главной беде нынешней
российской власти (и проблеме, и ошибке). Она последовательно убрала
альтернативу. Не столько политическую, но - альтернативу общекультурную.
Независимого мнения, свободных, недогматических, широких знаний, непрофильных
интересов, достоинства, здравого смысла. Индивидуализма и уважительного общения.
Трезвости взглядов и оценок.
Понятно, что прямое сравнение Владислава Суркова с Петром Верховенским изрядно
хромает - масштаб и функционал кремлевского топ-менеджера от идеологии
многократно превосходят пусть зловещую, но комическую фигуру нечаевского
протагониста.
Очевиднее параллели с Николаем Ставрогиным, даже на уровне внешности. Точнее, не
столько внешности, сколько производимого впечатления, имиджа:
<Он был не очень разговорчив, изящен без изысканности, удивительно скромен и в
то же время смел и самоуверен, как у нас никто: Поразило меня тоже его лицо:
волосы его были что-то уж очень черны, светлые глаза его что-то уж очень
спокойны и ясны, цвет лица что-то уж очень нежен и бел, румянец что-то уж
слишком ярок и чист, зубы как жемчужины, губы как коралловые, - казалось бы,
писаный красавец, а в то же время как будто и отвратителен>.
Ставрогин и Сурков - люди одной профессии - идеологи. Николай Всеволодович -
идеолог-искуситель. Как хрестоматийный моряк в чужих портах, он, во всех
занимавших его в разное время концепциях и объяснениях мира, оставляет
преданного и фанатичного приверженца.
Практически все, в разные времена и обстоятельства, Ставрогиным финансируются.
Все имеют общий бэкграунд - таинственный, штрихпунктирный и цепкий, как паутина,
- так зэков связывает общее лагерное прошлое, а пиратов Стивенсона - покойный
капитан Флинт.
Собственно, их всех - в современных инкарнациях - можно встретить в сурковской
приемной терпеливо ожидающими аудиенции.
Любопытно, что и конфликтует Ставрогин с богатыми светскими ребятами при понтах
(г-н Гаганов) - типаж Михаила Прохорова.
Если мы доживем до постпутинской мемуаристики, воспоминаний персонажей
сурковского круга, уверен, выяснится:  Владислав Юрьевич идейно окормил и
воспитал бюрократов и оппозиционеров, неопочвенников и неолибералов, писателей и
спасателей, поп-звезд и рокеров (Глеб Самойлов). Причем вроде бы в разных
направлениях, но если присмотреться - в единственно верном:
Любопытно взглянуть, каким выглядит сам Федор Михайлович, согласно рецептуре
Суркова-Верховенского, в главной лаборатории нашего демиурга - телевизоре. Я
далек от мысли, будто Владислав Юрьевич имел какое-то отношение к сериалу
<Достоевский>. Но фильм делался для государственного канала <Россия>. Сближение
не странное, но оправданное.
<Достоевский> - кино актерское, даже моноактерское, это фильм одного Евгения
Миронова, который не только выдерживает темп на протяжении восьми серий и
три-дцати с лишним лет ФМ-жизни, но и поразительно передает ее ритм - рваный и
опережающий. Тут вообще представлен некий архетип русского литератора - не
случайно мироновский Федор Михайлович местами смахивает  на  Александра
Исаевича. (Евгений Миронов, кстати, играл и Солженицына, точнее, его
протагониста Глеба Нержина - <В круге первом>.)
Достоевский - каторжник, солдат, игрок, любовник, семьянин, ревнивец, а писатель
Достоевский - задним фоном, вяловатым бэкграундом. Ну вроде нам предлагается
понять, что великие тексты рождались из зубчатого колеса каторжной машины и
колеса рулетки - при воспоминании о первом и при виде второго. Из вечного
безденежья. Из такого сора:
Самое интересное, что и знаменитый сценарист Эдуард Володарский, и Хотиненко (не
говоря о Миронове) тему потянули бы всерьез. Однако предпочли формат
<Достоевский-light> - не батальное полотно, а портрет в движении.
Видимо, дело не столько в социальном заказе, сколько в запросах, по Булгакову,
<зрительской массы>. Тех самых наших - в кавычках и без.


-----

Источник: Профиль
Дата выпуска: 14.11.2011
Номер выпуска: 42
Автор: Юнна Чупринина
Рубрика: Телевидение
Заглавие: ПОЛИТИКА КОНЧИЛАСЬ

        Известная телеведущая покинула эфир НТВ.

   Закрыта   программа   "Нереальная  политика".  Такое  решение  принял
придумавший  ее  журналист  Андрей  Колесников после того, как в эфир не
вышло  два  последних  выпуска.  Один  был  посвящен  визиту  президента
Медведева  на  журфак  МГУ, другой - "устричному скандалу", связанному с
главой   Росмолодежи  Василием  Якеменко.  Соведущая  Колесникова,  член
Общественной  палаты Тина КАНДЕЛАКИ рассказала "Профилю", почему проекты
с ее участием практически исчезли с федеральных каналов.
   - Похоже, "Нереальная политика" не выдержала столкновения с реальной?
   -  Ну  наконец-то.  Вот  они - долгожданные крики о свободе слова. Вы
эти  "запрещенные"  программы  видели?  На  самом деле, в них нет ничего
феноменального  и  неожиданного.  Вообще, если следить за рейтингами, то
окажется,  что  наши  представления  о свободе слова сильно расходятся с
реальным  зрительским  интересом.  Я  выложила эти выпуски в своем ЖЖ. И
что?  Ролик  наберет  максимум  300  000  просмотров.  К примеру, ролики
+100500 просматривают 5-7 млн человек.
   - А до этого "Нереальную политику" цензурировали?
   -  Нет,  это  -  прецедент,  но нельзя сказать, что программу с эфира
сняли.  Вот  если  бы  канал  программу  заказал и показал, допустим, на
"Орбиту", а потом вдруг решил снять... В случае с НТВ этого не было.
   -  Ок.  И  все-таки,  ваша  версия?  Тем более что сюжет про Якеменко
сняли и из "НТВ-шников".
   -  Это  вопрос  к НТВ. Откуда я могу знать? Зато прекрасно отдаю себе
отчет  в  том,  что  любая  программа  имеет  срок  жизни. Вижу это и по
цифрам,  и  по  своему отношению к проекту, и по его потенциалу. Сегодня
очень  тяжело  делать  интервью:  героев  не  хватает.  Можно бесконечно
говорить  о  том, что есть персонажи, которых якобы не показывают по ТВ,
но  и  их  раз-два  и  обчелся. Да и в Интернете выбирать особенно не из
кого.  Хорошие  рейтинги  набрал Михаил Прохоров, но с ним просто удачно
совпало.  Я  даже  сказала  Михаилу  Дмитриевичу в эфире: "У меня полное
ощущение,  что  разговариваю  с  кандидатом.  Вы явно собираетесь идти в
политику".  Он широко открыл глаза: "Что вы, что вы, я говорю всего лишь
о  трудовом кодексе". А через две недели действительно пошел в политику.
То  есть  фигуры  в  "Нереальной  политике",  конечно,  были.  Но проект
закрылся по объективным причинам.
   - Хотите сказать, что просто так совпало?
   -  Все знали, что я хотела уйти. Потому что очень хорошо понимаю, чем
рейтинг  17-18%  в  "Деталях"  отличается  от  3% "Нереальной политики".
Бывает,  проект  закрывается, и все переживают: ах, какое несчастье! Как
же  космические  доли,  внимание  аудитории,  зрительская  любовь, боже,
боже,  боже!  Но  наш  проект  просто  уже  пережил  свой пик. А я люблю
уходить  на  пике.  Два  года  назад  сказала  себе,  что "Две звезды" -
последнее  мое  развлекательное  шоу. В тот момент я работала на четырех
федеральных  каналах.  И  тогда  же  перестала вести какие бы то ни было
мероприятия.  Люди,  которые за мной наблюдают, могли заметить, что я не
хожу  куда  попало  и  не  веду  ничего,  кроме  программ,  которые сама
продюсирую.
   -  А  говорят,  вы  будете  вести  большое шоу на Первом, посвященное
80-летию отечественного телевидения.
   -  Слухами  земля  полнится.  Посмотрим.  Быть  ведущей  -  это очень
сложная  в  эмоциональном  отношении  роль. Играть ее, равно как и брать
интервью,   можно   только   тогда,  когда  понимаешь:  это  единственно
возможная  форма самовыражения. Да, долгие годы мне нечего было сказать,
и  собеседник  напротив оказывался куда интереснее. Но сегодня появилось
целеполагание и для собственного высказывания.
   -  В  чем  это  самое  целеполагание, когда вы позируете фотографам в
Иваново за ткацким станком?
   -  Мне  хотелось,  используя  свою  популярность, привлечь внимание к
региону,  рассказать  о  его  истории.  А  вы  что,  считаете,  что одна
медиаактивность может повлиять на политические назначения?
   -  Это  вы  о  слухах,  что якобы не сегодня завтра станете министром
образования?
   -  Нельзя хотеть быть министром. Это скудоумие. Можно пытаться что-то
изменить,   и   если  твои  предложения  окажутся  самыми  эффективными,
обстоятельства  могут  так  сложиться, что перейдешь работать во власть.
Но  не стоит забывать, что это не только самая высшая, но и самая низшая
точка,  откуда  есть движение только вниз. Недавно мне замминистра Исаак
Калина  даже  сказал:  "Вы, наверное, себя уже министром вообразили, что
так  рьяно  по  высоким  кабинетам  названиваете?" Ну при чем тут это? Я
просто  хочу  решить  конкретные  вопросы.  Один  из них связан с Первым
Московским  кадетским  корпусом,  строительство  которого превратилось в
тринадцатилетнюю  безнадегу.  Думаете,  приятно  звонить  в  ту или иную
приемную  по  три  раза на дню? Или что мне кто-то тут же отвечает: "Ах,
Тиночка,  чего  изволите?"  Но  я  человек  последовательный,  поэтому и
рассказала о ситуации на последней встрече с президентом.
   -  В  свое  время  вы  просили  Медведева  и  о том, чтобы финалистов
"Самого   умного"  приравняли  к  победителям  олимпиад.  Вам,  если  не
ошибаюсь, так и не ответили.
   -  Естественно,  я  не  могу  дать  никому  никаких гарантий. Но я по
крайней  мере  пытаюсь  на  что-то повлиять. Если уж поставлю себе цель,
будучи  уверена  в  ее  разумности, иду до конца. И, кстати, на недавней
встрече  с  блогерами  Медведев  дал  конкретные поручения всего по трем
обращениям  -  Сергея  Минаева,  Марины Юденич и моему. Меня спрашивают:
зачем  вы  куда-то  ходите, посмотри-те, кто сидит вокруг? А я не считаю
возможным  проявлять  снобизм.  И появляюсь где-то, только если уверена,
что смогу задать вопрос и он будет услышан.
   - Вы еще и коллективные письма подписываете.
   -  И  не  жалею.  Если  вы  о письме 55-ти, написанном в защиту нашей
судебной  системы,  то  я  двумя  руками  за  то, чтобы Михаил Борисович
Ходорковский  вернулся  к своей семье. Но спорить с европейским судом не
считаю   возможным.  Ходорковский  виновен  в  совершении  экономических
преступлений. Это у кого-то вызывает вопрос? У меня - нет.
   -  Ну  так  он  и  так сидит. А как же хотя бы "милость к падшим"? По
меньшей мере, неинтеллигентно получилось.
   -  Не причисляю себя к интеллигенции. Она слишком разная и смутная, к
тому  же  часто меняет мнения. Я никогда ни на кого не охотилась, а если
поддерживала,  то  только  конкретные  действия.  Вот,  скажем,  то, что
Медведев,  насколько  мог,  либерализировал  Уголовный кодекс, это факт.
Закрепили,  пошли дальше. А люди, которые делают мне замечания, лучше бы
пошли  и  подписали  письмо  в  защиту  Ходорковского.  Всегда возникает
вопрос:  а  судьи  кто?  Я  многих  слишком  хорошо знаю. И сама никогда
никого не критикую. Особенно из оппонентов.
   -  Ну,  по  отношению  к  Алексею Навальному вы не скрывали сарказма.
Ваша с ним пикировка в твиттере была довольно ядовитой.
   -  Можно  маленькую  ремарку?  Заметьте,  что я высказалась по поводу
Навального  до  истории  со взломом его почты. Причем я только деликатно
намекнула  на  возможность  такой  "изнанки" его деятельности. А сегодня
люди,  которые носились с Навальным на знаменах, надавали ему древком по
голове.  Я, со своей стороны, всегда отдавала себе отчет, что заигрывать
с  либеральной  аудиторией нельзя. Она слишком хорошо резонирует, а это,
к  сожалению,  сильно  девальвирует  представление об истинном положении
дел.  Если  вы  заметили,  я  веду себя в этом смысле честно. От меня не
услышать  слов  против  министра  Фурсенко.  Хотя  c  популистской точки
зрения  такая конфронтация сделала бы меня гораздо привлекательнее. Но я
пойду  долгим  путем.  Отношусь  к  собственной  персоне с иронией, но и
недооценивать  себя не хотелось бы. Поэтому отдаю себе отчет, что значит
встреча  со  мной  для  студентов  и школьников. Прекрасно помню, какими
глазами  я  смотрела  на  телевизионщиков,  приехавших  на  фестиваль  в
Тбилиси  сразу  после убийства Влада Листьева. Такими же глазами смотрят
на меня сегодняшние школьники.
   - Вы занимаетесь образованием...
   -  Вот  именно,  что  только  бизнесом  и  образованием  - тем, в чем
кое-что понимаю. И ни во что другое не лезу.
   -  ...видели письмо "Потемкинские деревни Тины Канделаки"? Его написала
учительница из Казани после вашего туда визита.
   -  Знаете,  когда  президент  к  Никите  Белых  приехал, все написали
только  о том, что люки забетонировали. Вы думаете, кто-то сказал Никите
спасибо,  что   ради  борта номер один там нормальный аэропорт появится,
взлетные  полосы.  И  если  к  моему  приезду  в  городе  школьный забор
покрасят или класс отремонтируют, буду только счастлива.
   - Читала, вы сами мечтаете купить самолет.
   -  И когда-нибудь обязательно куплю. Вот Роман Аркадьевич сейчас всем
рассказывает,  как  заработать миллиард. Я, правда, считаю, что миллиард
невозможно  заработать,  его  даже  нельзя  украсть,  его  можно  только
придумать и заставить, чтобы другие в это поверили.
   - У вас получится.
   - А я это знаю. Я человек действия.
   - Даже на выборы пойдете?
   -  Конечно.  И  постараюсь не ошибиться. А за кого голосовать, каждый
решает  внутри  себя. Я не член партии "Единая Россия", чтобы заниматься
агитацией.  Я  хотела  бы,  чтобы  у  нас была правая партия. Но если не
проявлять  активности,  она  никогда  не  появится.  Видели десять тысяч
человек,  выведенных  Зюгановым?  Это  же  паноптикум.  Но  он  оказался
единственным,  кто  способен  вывести на улицу такую толпу. За Навальным
выходит  сколько  -  сто,  двести,  триста человек? Вот я его и позвала:
приходите,  дорогой,  на  нашу  программу "Самый умный". Там явно больше
людей собирается, чем на "Русском марше".
   -  Судя  по всему, сильно он вас, Тина, все же задел. Тем, что назвал
"шустрой девицей"?
   -  Стараюсь  себя  сдерживать.  Знаю,  что  остра на язык, а кидаться
сегодня  на  Навального, когда его не пнул только ленивый, - дурной тон.
Бог  с  ним,  с  Навальным.  Поймите  правильно:  я планирую жить в этой
стране  и  иметь  хотя  бы  минимальное  отношение  к  тому,  что  в ней
происходит.  Не  люблю  бурчать: мне не нравится, мой талант не оценили,
ах,  Константин  Львович  Эрнст  обо  мне  не  думает.  Ну, не думает, и
хорошо.  Уже  два  года,  как меня не показывают на федеральных каналах,
вот  и  "Нереальная  политика"  закрыта.  А  я,  как видите, по сей день
остаюсь  в  актуальном дискурсе. Популярность сегодня держится уже не на
лице,   а  на  бесконечно  воспроизводимом  контенте.  Вот  вы,  скажем,
помните, когда в последний раз видели меня по федеральному ТВ?
   - Да на прошлой неделе, в "Мультличностях".
   -   Ну,   это,   конечно,  повез-ло-о-о.  Только  я,  честно  говоря,
недовольна. То есть юмор нравится, а вот персонаж...
   - Страшненький?
   -  К  собственной  внешности отношусь спокойно. Но давно прошу: дайте
уже  Канделаки  в  руки  гаджет!  А  то  на  экране  я не сегодняшняя, а
трехлетней  давности.  Вспомнила  бабка,  как в девках была. Я настолько
срослась  с технологиями, что приду куда-нибудь, и сразу вопросы: почему
без  компьютера?  Вообще, я ни в каком другом времени жить, наверное, не
смогла бы. В этом смысле мне просто повезло.
   - Не боитесь отстать и сойти с дистанции?
   - А чего мне бояться? Я конкурирую только сама с собой.


Информация предоставлена сайтом potupchik.com.